Саблинские пещеры

Древние петербуржцы очень любили пещеры и подземелья. Из естественных углублений в их местах была только Нева, поэтому они копали. Они копали все подряд: погребы, катакомбы, могилы, убежища, метро… Но каждый раз получались только колодцы. Петербуржцы очень злились и все хотели поиметь хоть какой-то выгоды со своих болот. Они завидовали высокой рентабельности аттракциона имени Ивана Сусанина (см. Эпоха до GPS), но достаточного количества польских туристов поблизости не имели, а финны в то время сухого закона еще не приняли, поэтому в турпоездки отправлялись не дальше заднего двора на собственном хуторе. В конце концов древние петербуржцы пошли на хитрую комбинацию. Они замаскировали свой город — достаточно было на пару лет перестать строить новые дома на крышах старых (см. Китеж-град), а потом заманили на эти земли шведов. Потом они посадили на московский трон своего ставленника — Петра Первого (см. Питерские). Могучая шведская империя тщетно старалась выстроить свой город на зыбких невских берегах, и сильно страдала от издевательского хохота попадающихся в тех местах новгородцев. Эти попытки истощили шведов и в конце концов предопределили гибель империи Карла. А Петр, названный для конспирации Великим, секретным указом возродил древний Петербург.

Комбинация оказалась для петербуржцев крайне выгодной: в болотах потонуло такое количество наивных шведов и их имущества, что на этом твердом фундаменте уже вполне можно было возводить постоянный город. Что петербуржцы, прикрываясь на всякий случай авторитетом Петра, и сделали. Дошло даже до постройки метро. Но с пещерами в древнем городе по-прежнему не ладилось.

Тогда изыскания двинулись в стороны от города. И на крутых берегах реки Тосны нашлось наконец подходящее для рытья место!

Более того, эти места оказались богаты ценным мелкодисперсным кварцевым песком, поэтому забава с копанием пещер тут же обрела твердое экономическое обоснование. Тосна в ту пору была судоходна, так что с транспортировкой нарытого проблем не возникало. Защиту жизни и здоровья работников, по обычаям того времени, возлагали на слепой случай.

С тех пор воды утекло много, цветовой профиль травы и неба кто-то явно испортил, и песок в пещерах добывать перестали. Теперь добывают деньги из карманов туристов, которые безусловно относятся к восполнимому, а значит экологически чистому виду ресурсов.

Пещера состоит из продолбленных в породе проходов.

Из ступенек, чтобы забираться наверх.

Из озера, в которое впадает текущий по одному из коридоров ручеек.

В пещере есть часовня.

В пещере есть свои легенды и страшилки. Пересказывать их я не буду (да и не помню), приезжайте, гид расскажет. В том числе про призрака, которого иногда удается сфотографировать.

Древние петербуржцы по своей древности могут поспорить с украми. Укрываясь в пещерах, они коротали вечера, рисуя бизонов.

Или это копии рисунков на стенах французских пещер, сделанные энтузиастами несколько лет назад? Ученые до сих пор не пришли к определенному выводу.

Еще в пещере есть летучие мыши. Но мы были там зимой, и мыши спали, устроившись на стенах. Фотографировать их нельзя, потому что темно, а вспышка их будит. Страшна невыспавшаяся мышь! На самом деле они с трудом второй раз засыпают и могут умереть. От недосыпа.

Эскурсовод устроил нам очень простой, но эффектный аттракцион. В одном из залов пещеры мы по команде выключили свет. Не скажу за деревенских, но я — городской житель — темноты толком и не видел. Всегда что-то где-то отсвечивает. А здесь — абсолютное, плотное, непроницаемое ничто. Действительно можно умереть в трех шагах от выхода, не найдя его. Я верю.

Система пещер велика и сложна. Есть много диких частей, но если вам дороги жизнь и рассудок, идите через официальный вход и заплатите за экскурсию.

На большой карте

Выборг. Просто Выборг.

Вы знаете, что по Ореховскому договору 1323 года граница между Швецией и Россией проходит прямо по нынешнему Санкт-Петербургу? Вернее, по Сестрорецку, но он входит в состав Питера. Мы ее проезжаем постоянно: относительно чистые пляжи начинаются уже там — на стороне древних шведов. И эти пляжи они затырили еще до Столбовского мира, расширившего шведские владения до полной потери совести. Понятно, что предкам Карлсона надо было как-то все это богатство охранять: с той стороны границы клятые новгородцы, умеющие и поторговать и подраться, да еще успешно скооперировавшиеся с карелами. Вот они и запали на захваченное вражеское укрепление.

Уж захватили так захватили.

Устье Вуоксы давало классный контроль над торговлей. Ну, вы знаете: в наше время это называется рэкет или пошлины — в зависимости от размера. Следовательно, покоцанное в процессе захвата укрепление надо было восстановить, а вокруг устроить город. Да, и в центр воткнуть башню. Так и появился шведский Выборг. По официальной версии, тогда же он и приобрел свое имя, как называлось карельское поселение, никто не помнит.

Потом была Россия, под предводительством неугомонного Петра взявшая город (а нефиг тут под стенами Петербурга с оружием шататься, товарищи волнуются), потом было Финляндское княжество в составе России, которому Александр I за каким-то чертом прирезал Карельские земли, и сам Выборг в том числе. Потом была Финляндия, независимая от здравого смысла, потом — невоспитанный Советский Союз. Потом снова попыталась побыть Финляндия, независимая на этот раз от антигитлеровской коалиции, но, как вы знаете, это быстро прошло.

Как я слышал, Выборг считается единственным в России средневековым европейским городом по духу и архитектуре. Но русские все-таки привнесли свое: попробуйте подъехать к городу на машине от дороги «Скандинавия». Сразу начнете оборачиваться в поисках дурака — для комплекта.

Узенькие средневековые улочки.

Узенькие средневековые въездики.

Узенькие средневековые тротуарчики.

Невысокие средневековые холмики.

Уютные спуски к морю. Ладно, не к морю, море — это за угол налево и долго плыть, но — к воде.

Богатый запас оружия пролетариата на улицах и во дворах. Архитектура по стилю не похожа на средневековую, а по состоянию — вполне.

В сувенирном магазинчике выставлен современный арт и то самое средневековье. Вроде как.

Огромная куча финов. Зашел на рынок, наблюдал, как тетка, продающая вразвес конфеты и печенье (это само по себе, вероятно, аттракцион для туристов) бойко шпарила по-фински, втирая что-то пожилой паре. Некоторые вывески двуязычны.

Про двуязычные вывески можно почитать у увлекающегося разными языками — и финским в том числе — Вячеслава Иванова, который решил не мелочиться, а сразу отпраздновать в Выборге день рождения.

Балконы крепки. Чтобы вы так в двести десять лет выглядели.

Это был Выборг. Просто Выборг. Потому что о крепости я планирую рассказать отдельно.

На большой карте

Копорье

«Зер гут!» — подумал заместитель магистра Ливонского ордена по вопросам укреплений и поселений и основал на выбранном месте крепость. Вот прямо поднатужился и основал. Деревянную. Потом, конечно, пришел Александр Невский и все испортил, сравняв крепость с землей. Через сорок лет пронырливые новгородцы отстроили крепость в камне и посадили туда главным своего представителя. Еще через пару лет с ним расплевались и снова разрушили укрепления. Клялись, что навсегда. Но не закончился еще лохматый тринадцатый век, а крепость построили снова. Место, видать, заговоренное.

В том же тринадцатом столетии — и позже — новгородцы играли в любимую игру — «города» со шведами. То они нам, то мы им. В конце концов пришел Петр, шведы как-то поскромнели, и Копорье вернулось в Россию. Россия, истомившаяся без копорского чая, вздохнула с облегчением.

Судьба у крепости тяжелая. Что-то она совсем безхозная. Правда, мы были там не в сезон, завернули случайно, и особых следов цивилизации не заметили. Есть какая-то будочка вроде кассы, так что, может, и собираются деньги за посещение, но в реставрацию они точно не вкладываются. В наш визит ворота были закрыты (мы почувствовали себя средневековыми путниками), зато дыры в стенах позволяли пролезть в башню и, вероятно, дальше.

Внутри та же разруха.

Напротив крепости кладбище с большой убитой церковью.

Что это за церковь, мы так и не выяснили.

Крест прислонен к стене.

Другую стену красит желтым солнце.

На большой карте

Крепость Орешек

Крепость Орешек у Шлиссельбурга. Построена в 1323 году новгородцами — а кем еще? Ныне самая неприступная крепость Северо-запада. Она находится на острове и в оба наших приезда никакого официального способа форсировать Неву не было. Впрочем, когда мы перебазировались с левого берега на правый, и увидели, наконец, ничем не заслоненные стены крепости, обнаружился местный заместитель Харона на неуклюжей лодчонке. Он подобрал добравшихся до места железной дорогой (и зайцами — где моя молодость?) студентов, и так криво ухмыльнулся, что мы не рискнули воспользоваться его судном. У нас, в конце концов, дети, а студентов этих мы так больше и не видели. Не уверен, что шведы смогли бы взять крепость при нынешних порядках. Раньше-то брали, видно было кому подбросить.

Вид с левого берега. Народ фигней не занимается, а на лодках за рыбой ходит.

Есть что-то от Китеж-града, да?

Враг не пройдет.

На большой карте

Ястребиное озеро

Ленинградская область, граница с Карелией, озеро Ястребиное. Скала Парнас. Около 50 метров над уровнем чего надо в верхней точке.

Традиционное место для скалолазания и дикого отдыха разной степени непристойности (песни ночью под гитару, прикладной алкоголизм, одна палатка на всех — вы знаете). Добираться можно или пешком, по «тропе Хо Ши Мина» (почему так называется — не знаю), пятнадцать километров от железнодорожной станции Кузнечное, или на машине. Если на машине, то все хорошо, но вот последняя пара километров…

Для слабых духом она может оказаться совсем последней.

Здесь, случается, застревают. Впрочем, этот участок можно пройти пешком, бросив машину и взвалив вещи на себя. Многие так и поступают.

Зато добравшиеся купаются в ослепительно прозрачном озере.

Спят на весу.

Снимают чудные пейзажы.

Карабкаются на скалы.

И спускаются с них. Страшно, между прочим: под жопой метров двадцать, а тебе говорят повиснуть на какой-то веревочке. Когда сам лезешь наверх, такого ощущения нет: там пока карабкаешься, о спуске не думаешь, а потом отступать уже поздно.

Сижу на скале, гордый и одинокий весь.

Потому что обдумываю видео.

Ночи здесь тихие. После того, как заткнется нетрезвый талантище на другом берегу.

На большой карте